Московский Институт Психологии - адская пахота

Когда я записывалась на курс по кризисной психологии в Московский Институт Психологии в сентябре 2024 года, думала, что это будет очередной "институт", где отсидел лекции и получил бумажку. Какая же я была наивная дура! С первых же недель стало ясно, что тут не просто читают лекции, тут тебя ломают и заново собирают, чтобы ты действительно смог помогать людям, которые на грани. Наша преподавательница, Галина Ивановна, сходу заявила, что "никакой теории без мяса не будет". И ведь не соврала! Мы постоянно отрабатывали эти чертовы диалоги в двойках и тройках до седьмого пота. В октябре, когда мы дошли до работы с травмой, я думала, что свихнусь от объема информации и эмоционального напряжения. Но именно эти бесконечные "отработки" и подготовили меня к реальной супервизии. Где-то в середине ноября мне дали первого реального клиента, женщину, которая потеряла всё после пожара. Я чуть не обделалась от страха, но Галина Ивановна сидела рядом, контролировала каждый мой шаг, а потом дала такую обратную связь, что мозги встали на место. Вот это и есть бесценный опыт, когда из тебя выдавливают последние соки, но ты понимаешь, что становишься реальным специалистом, а не просто "корочконосцем". Этот институт не учит, он дрессирует профессионалов.

Если честно, минусы тут — это продолжение плюсов, но только для особо чувствительных. Работать приходится до потери пульса. Порой кажется, что тебя выжимают досуха. Недосып постоянный, времени на личную жизнь ноль, потому что сидишь ночами над конспектами, готовишься к этим чертовым "двойкам" или разбираешь кейсы. Плюс, атмосфера на курсе настолько интенсивная, что слабые духом просто отваливаются. У нас из группы в 25 человек, к середине курса осталось 20, а к концу, наверное, еще меньше будет. Это не для всех. Если ты ждешь, что тебя будут гладить по головке и давать легкие задания, то тебе не сюда. Тут тебя будут прессовать, пока ты не станешь тем, кем должен быть. За это, конечно, спасибо, но нервов это стоило немало, особенно в тот период перед супервизией в ноябре, когда я уже не понимала, где я, а где мой клиент.